Хотя он знал наверняка, что воздух прохладен, в нем вроде бы возникло мерцание, и он увидел сквозь это мерцание, как Питер Мартенс выпрямляется и нагибается к нему, а его старое морщинистое лицо вдруг оживает, и в нем появляется энтузиазм. "А вы хотели бы знать точно? - спросил старик Мартенс. - Вы хотели бы знать, на самом деле _знать_?"
- Что? Как? - Боб изумился. Глаз старика уже походил на один сплошной кровяк.
- Потому что, - проговорил Мартенс, - я могу сказать вам, _что_. Я могу сказать вам, _как_. Больше никто. Только я. И не только про книги, про что угодно. Потому что...
Послышался странный шум, словно отдаленный шелест ветра среди сухой травы. Розен обернулся и увидел смеющегося человека, остановившегося возле них. Этот очень высокий, очень худой человек, с очень маленькой головой был одет в бледно-коричневый костюм, и цвет лица у него был светло-коричневый; он слегка сутулился. Он походил на богомола, а на широкой синей поверхности его губы проступали усы в форме перевернутой вверх ногами буквы V.
- Все тешитесь сновидениями, Мартенс? - спросил этот человек, и его сухой смешок прозвучал словно шепот с присвистом. - Ворота из рога или ворота из слоновой кости? [по древнегреческому поверью, сны, которым суждено было сбыться, проходили через ворота, сделанные из рога, а сны, которым сбыться не суждено, - через ворота из слоновой кости]
- Убирайтесь, к чертям, подальше от меня, Шэдвелл, - сказал Мартенс.
Шэдвелл повернул свою крохотную головенку к Розену и ухмыльнулся. "Он рассказывал вам, как трудился над успокоительным сиропом старой миссис Уинслоу? Как жаль, что наркотики Хэррисона сгубили это дело? Говорил он вам, как трудился на старика Саполио? На старика Стэнли Стимера? ("Шэдвелл, вали отсюда", - распорядился Мартенс, упершись локтями в стол и собираясь снова заговорить с Бобом.) Или он бормотал часами, словно старый проводник с Замбези, утверждая, будто знает, где расположено Слоновье Кладбище? Где мода зарождается, понять я не могу, - проговорил он нараспев, - в бутылке иль у Мартенса в мозгу?"