- Не бойся, - сказала Маша.

При свете масляной лампы старый Шмурт вглядывался бегающими глазками в Сме. Будь, однако, у Шмурта даже хорошее зрение, он все равно не увидел бы лица Сме, его закрывала зеленая маска.

Шмурт посмотрел с отвращением.

- Знаю, что муж твой немного стоит, - проворчал он. - Но связываться с этим иностранцем, этой кадушкой тухлого масла... тьфу!

- Это не то, о чем ты думаешь, - возмущенно сказала она, а Сме вымолвил:

- Мне нужно принять ванну. А то все сразу узнают меня.

- Эвроен дома? - спросила Маша.

Шмурт фыркнул и ответил:

- В такой ранний час? Нет, тебе и твоему вонючему любовнику ничего не угрожает.

- Пропади ты пропадом, - сказала Маша. - Он здесь по делу!

- Знаем мы это дело.

- Попридержи язык, старый охальник! - парировала Маша. - Или я тебе его отрежу.

Шмурт с грохотом захлопнул дверь в свою комнату.

- Проститутка! Сука! Прелюбодейка! - кричал он.

Маша пожала плечами, зажгла лампу и поднялась по лестнице вместе со следовавшим за ней Сме. Валлу очень удивилась, когда в комнату вместе с дочерью вошел полный мужчина.

- Кто это?

- Что, кто-то не может распознать меня? - спросил Сме. - У нее что, нос не чувствует?

Он снял маску.

- Она редко выходит из дома, - сказала Маша и поспешила к Кхем, спавшей на груде тряпья. Сме снял накидку и явил окружающим тонкие руки и ноги, а также туловище, подобное головке сыра. Его рубашка и жилет, пошитый из какого-то вельвета и усеянный блестками, плотно прилегали к телу. Широкий кожаный ремень обтягивал живот. На ремне висели пара ножен с кинжалами, петля, из которая высовывался конец бамбуковой трубки и кожаный мешок, размером с голову Маши. Через плечо была намотана тонкая веревка.