Поэтому Сара удовольствовалась тем, что взглянула на сестру через двери ее комнаты. Она увидела голову Алисы, все такую же золотистую (чудо краски!), правильный профиль ее точеного носа (отчего ее собственный казался еще более выдающимся) — одним словом, она прониклась атмосферой того благоухающего и изобилующего тысячью мелочей уединения, которые нужны были ее сестре для ухода за своим телом. Потом она услышала, как Алиса сказала своим и царственным, и хнычущим тоном: «А теперь я хочу отдохнуть». Дайте мне делать все, что я хочу, казалось, слышалось в Алисином тоне, вы же знаете, я такая больная!

Мадам Брэди вспомнила, что слышала, как Карен сказала Энни, чтобы та не беспокоилась: подносик она отнесет сама. Она вспомнила также Энни, которая карабкалась по лестнице в свою комнату, и Бобби, который, лежа на животе на своей кровати, уткнул голову в книгу, лежащую на полу. Она вспомнила также легкое шуршание шин на аллее, а потом грустную и хитрую улыбочку Карен, когда они выехали наконец на дорогу, ведущую в город.

Мадам Брэди размышляла над тем, что могла купить себе без всяких угрызений: она жила очень скромно недалеко от своей дочери Дель в маленькой квартире. Карен говорила о новом покрывале для Сьюзан, и о носках для Бобби, и о визите к зубному врачу.

— Вас не слишком обременит, если вы меня подождете, тетя Сара?

— Я думаю, что уж лучше я как-нибудь сама доберусь автобусом, ответила мадам Брэди.

— Но от автобусной остановки до дома больше пятисот метров.

— А меня это не пугает, кроме того, у меня одна личная покупка.

— А я не могу ее сделать для вас?