Компьютер на этом (лингвистически очень низком) уровне развития не знает ограничений в словотворчестве, и свойственная стратегии машинного мышления экономия выразительных средств, которая позже вызовет к жизни нелинейную дедукцию и понятия терафизики, названные "звездными", здесь проявляется как "предложение" уравнять в правах лексемы, уже укорененные в языке, такие как "слово" или "дословный", с неологизмами "словопийца" (читатель), "словотяп" (графоман), "словоришка" (плагиатор), "словнюк" (грубиян) и т.д. На тех же основаниях лексический генератор предлагает слово "трилайбус" для обозначения эскимосской упряжки, а "дискоболь" - для обозначения страданий атлета, вызванных смещением позвоночного диска.

Приведенные выше произведения, состоящие из одного слова (по старой терминологии - моноэты), отчасти были результатом несовершенства программирования, а отчасти - сознательного умысла программистов, которых интересовала "словотворческая раскованность" машин; следует, однако, заметить, что многие из этих неологизмов лишь по видимости принадлежат машинам. Мы не уверены, например, в самом ли деле "автономию" назвал "самоуправством" какой-то компьютер, или это шутка юмориста-человека.

Моноэтика - важная область, поскольку в ней мы видим черты машинного творчества, которые на следующих стадиях уходят из поля зрения. Это предвратие битистики или даже ее предшколье; оно успокоительно действует на неофитов битистики, которые, приготовившись к встрече с текстами, сжатыми до полной заумности, с облегчением видят нечто столь невинное и забавное. Но ненадолго хватает их удовлетворенности! Непреднамеренный комизм моноэтов возникает из-за коллизии между понятийными категориями, для нас совершенно несочетаемыми; если дополнить программы "категорийными правилами", мы окажемся в следующей области битистики (некоторые исследователи, однако, и ее называют лишь предбитистикой), в которой машины начинают "разоблачать" наш язык, выслеживая в нем обороты речи, обусловленные телесным строением человека.