Так кибернетика вступила на путь постепенного расширения и совершенствования программ: чем дальше, тем труднее становилось "срывание маски", обнаружение "бездумности" программ, болтающих почем зря из машины и тем самым побуждающих человека невольно уподоблять машину себе самому (бессознательно, в соответствии с усвоенной нами посылкой, что тот, кто осмысленно отвечает на наши слова и сам нас осмысленно спрашивает, должен обладать _сознающим разумом_).
Так вот: в битистике парадокс Cogito проявился иронически-парадоксальным образом - как _сомнение_ машин в том, что люди действительно мыслят!
Ситуация вдруг оказалась идеально и двусторонне симметричной. _Мы_ не можем иметь совершенной уверенности (неоспоримых доводов), что машина мыслит - и, мысля, переживает свои состояния как психические; ведь мы всегда можем сказать себе, что это лишь имитация и, как ни совершенна она внешне, внутри ей соответствует пустота абсолютной "бездушности".
Но и машины точно так же не могут найти доказательств того, что мы, их партнеры, _мыслим_ сознательно - как они. Ни одна из сторон не знает, какие психические состояния другая сторона подразумевает под словом "сознание".
Следует заметить, что этот парадокс ведет нас в сущую бездну, хотя поначалу он может показаться всего лишь забавным. Качество результатов мышления само по себе ничего тут не значит; уже элементарные автоматы прошлого века побеждали в логических играх собственных конструкторов, а ведь эти машины были до крайности примитивны; поэтому мы совершенно точно знаем, что результаты творческого мышления могут быть получены и иным бездумным - путем. Четвертый том нашей монографии открывается трактатами двух бит-авторов - Ноона и Люментора, показывающими, сколь глубоко укоренена эта загадка в природе мироздания.