Одежда на трупе была в беспорядке. Но Ильин знал, что это дело рук не преступника, а судмедэксперта, желающего при первичном осмотре убедиться, что на теле нет иных повреждений, кроме уже установленного. Взгляд Ильина невольно приковывали красивые ноги девушки, обнаженные поднятой юбкой. Преодолев себя, он шагнул вперед, нагнулся и потянул шелковую ткань. Придавленная телом, юбка не поддавалась, тогда он взялся обеими руками за подол и с усилием натянул её на согнутые округлые девичьи колени.

Выпрямившись, он натолкнулся на сочувственный взгляд старого следователя прокуратуры Павлова. Тот ему заговорщически подмигнул:

- И правильно! Нечего гнусные мысли у зевак вызывать. Ей-то, может, теперь и все равно, а родным и знакомым - нет.

Ильин покраснел и отошел в сторону: "К этому знатоку людских душ всегда опасно приближаться - вдруг прочтет в тебе самом что-нибудь такое, в чем и самому себе признаваться особенно не хочется". И он, воспользовавшись моментом, спросил у майора Кондратова из МУРа:

- А что здесь Антонов делает? Часом, эта студентка - не агент международной мафии?

Кондратов, против обыкновения, не поддержал шутливого тона:

- Да я и сам не знаю! Только вот прискакал вслед за нами и наблюдает. Мне тоже ничего не сказал. Ты же знаешь, они там в РУОПе родному брату не доверяют, не говоря уж о сотрудниках других подразделений. Хотя, возможно, все гораздо проще: родители убитой - уважаемые люди, со связями, сообщили о гибели дочери кому-то из своих высокопоставленных покровителей, и государственная машина закрутилась. Вот и прислали Антонова наблюдать, что все сделано правильно.

Объяснение было обоснованным, но и Ильин и Кондратов понапрасну не заблуждались, предполагая наличие более веских оснований для выезда руоповца на рядовое убийство молоденькой девушки. Ильин вздохнул: "Мне как всегда тяжелее всех. Все эти члены следственно-оперативной группы покрутятся да и разлетятся в разные стороны, а искать виновных придется мне".