Тем более что на второй день поиска в его распоряжении появились некоторые новые данные. Участковый инспектор Соколов, продолжая опрашивать жильцов соседних подъездов, установил пенсионерку Жильцову с восьмого этажа, заметившую в период времени, совпадающий с убийством, молодого человека в темных брюках и светлой рубашке, сидевшего на барьере детской песочницы. Заметила она его совершенно случайно - высунулась из окна в надежде увидеть задержавшихся в магазине невестку с внуком. Ее внимание привлекло то, что парень сидит не на пустующей скамейке, а рядом, на газете, постланной на низком барьере песочницы, и в неудобной позе с высоко задранными коленями.

Ильин сам проверил и убедился, что, сидя на песочнице, человек скрыт от посторонних глаз коротко подстриженным кустарником и может незаметно наблюдать за подъездом.

В летнее время почти все дети были на дачах, к песочнице в кустах редко кто подходил. Так что, кроме Жильцовой, не удалось найти ни одного человека, видевшего этого парня. Да и её показания мало что значили: подслеповатая старуха в лицо опознать сидевшего внизу человека не могла. А сидеть там в неудобной позе мог любой случайный прохожий, перебравший спиртного. Но вот то, что Хромов тоже носил темные брюки и светлую рубашку, по мнению Ильина, могло пригодиться, если будут получены дополнительные, более весомые доказательства его вины. Ильин уже давно убедился, что в практике оперативной работы мелочей не бывает. "Тут каждое лыко в строку, говорил его учитель, старый сыщик Попов, - по мелочи, по осколкам можно собрать такую мозаику, что виновный будет полностью изобличен". И он был прав. Так что письменные показания Жильцовой Ильин приобщил к делу.

Теперь Ильин считал необходимым проверить, нельзя ли найти дополнительных свидетелей в автобусе, на остановку которого дважды привела от места убийства розыскная собака.