... итак... Лопухову грустилось. Хотелось чаю, но ставить чайник и возиться ложкой в надорванной по всем швам пачке заварки было лень. Душа маялась, томилась в неисповеданных лабиринтах обнаженной поэтической натуры... И он изрек:
- Аэкх-х-х.... - и зажег кусочек замусоленной свечки, намертво прирощенной к гнутой крышке, оставшейся от банки консервированных огурцов... И... сизый кухонный полумрак, насмерть загаженный дымом сигарет "LM", вдруг засеребрился, засиял в ореоле из последних сил горящей свечки. Лопухов замер, очарованный преобразившейся кухней, которую он сам, про себя всегда величал: "тараканьей слободкой"; и очаровался он настолько, что решил допить водку, второй день томившуюся на дверце холодильника...
Для того чтобы жить дальше, Лопухову необходимо было чудо... Ему хотелось любви и денег, а так же, хоть раз в жизни, своими глазами увидеть космодром "Байконур". Зачем ему нужен был этот космодром, он не знал, но увидеть хотелось... Лопухов наполнил маленькую, но широкую и граненую стопку водкой, махнул ее залпом и только тогда заметил, что на столе нет никакой закуски. Пришлось обойтись так...По подоконнику все куда-то шли и шли вороны...
Вдруг дверца холодильника немного приоткрылась. Лопухов в этот момент пил вторую стопку, поэтому на этот странный факт никак не отреагировал. Из холодильника смущенно, по стеночке, выскользнуло нечто маленькое, зеленое, плоское, с большими печальными глазами. "Огурцы в литровой банке, наверное, стухли окончательно" - почему-то подумал Лопухов, подпер ладонью подбородок и посмотрел на сиротливо жмущееся к стене нечто.