Когда я снова взглянул на него, он сидел со злобным видом и о чем-то размышлял; но в следующий миг его внимание что-то привлекло: он резко выпрямился, стал оглядываться по сторонам и, естественно, заметил приближавшееся к нему существо, которое было уже совсем рядом. И тут на его лице стал читаться настоящий ужас: он схватил палку и бросился к лесу, практически выскользнув из лап своего преследователя, который ринулся его догонять. Мне трудно описать ту бурю чувств, которую я испытал, когда смог более-менее ясно разглядеть, на кого был похож догонявший. Он был крепко сложен, одет во все черное, и мне показалось, что у него на одежде были белые ленты, а голову покрывал холщовый мешок.

Не знаю, сколько длилась погоня; сперва она шла между деревьями, затем на лугу на склоне холма; иногда обе фигуры на несколько секунд исчезали, и лишь неразборчивые звуки подтверждали, что преследование продолжается. Наконец, настал момент, когда обессилевший Панч кинулся вправо и углубился в чащу. Догонявший остановился и стал с сомнением оглядываться. Вскоре он заметил удаляющуюся фигуру и бросился следом — зрителям была видна его спина; затем он быстрым движением сдернул с головы мешок, и все увидели, что у него лицо Панча. В тот же миг сцена погрузилась во тьму.

Раздался долгий, громкий, раскатистый вопль, я проснулся и обнаружил, что прямо на меня смотрит — как ты думаешь, кто? — большая сова, которая сидела на подоконнике напротив моей постели с распростертыми крыльями, словно это были две руки, спрятанные под широкими рукавами. Я заметил свирепый блеск в ее желтых глазах; и она тут же улетела. Снова раздался мощный звон колокола — скорее всего, скажешь ты, это был бой церковных часов, после чего я окончательно проснулся.

Могу добавить, что это произошло не более получаса назад. Снова уснуть мне не удалось, поэтому я встал, оделся, чтобы не замерзнуть, и пишу тебе весь этот вздор в первый час Рождества. Не упустил ли я чего-нибудь? Ну конечно; Тоби в представлении не участвовал, а на балагане Панча и Джуди были написаны имена Кидман и Галлоп; но старьевщик рассказывал мне совсем не об этих артистах.