Она медленно поднялась, сделала паузу, указала ввысь.

— Сие да будет Языком, — проговорила она, и порыв ветра тронул одну из металлических конструкций, исторгнув из нее сразу несколько тонов.

Она пересекла студию, подойдя к правой стене, — маленькая, вся в сером и зеленом, волосы цвета каштана спадают до середины спины, — пробежала пальцами по стоящим там скульптурам. Наконец, выбрав статую с широким лицом и узким торсом, она начала толкать ее на середину комнаты.

— Позвольте мне, Ваше Величество. — Я уже стоял рядом с нею.

Она покачала головой.

— Зови меня просто Виала. Нет, я должна разместить их сама. Имя этой — Память.

Она установила ее под Языком, к северо-западу от него. Затем вновь вернулась к фигурам и выбрала тоненькую, с чуть раздвинутыми губами, которую поставила к югу от компаса Языка.

— А это — Страсть.

Быстро найдя третью — высокую, косоглазую фигуру, — она разместила ее на северо-востоке.

— Осторожность, — добавила она.

Леди, с гордо вытянутой правой рукой, встала на западе.

— Риск, — продолжила она.

На востоке она установила другую леди, с широко раскинутыми руками.

— Сердце.

На юго-западе встал философ с высоким челом и сросшимися бровями.

— Глава.

И на юго-востоке — улыбающаяся леди, невозможно сказать, поднята ли ее рука в приветствии, или готовится нанести удар.

— Шанс, — завершила она, встав в середине круга, напомнившего мне одновременно Стоунхендж и остров Пасхи.

— Принеси два стула, — попросила она, — и поставь их сюда и сюда, указав позиции к северу и к югу от ее круга.

Я так и сделал, и она села на северный стул, позади последней установленной фигуры — Прозрения. Я занял свое место за спиной Страсти.