Не успела я притаиться там, как заговорили барабаны, сообщая радостную весть — Орлита принесла великолепную кладку из двадцати пяти яиц, и одно из них было королевским. Несомненно, в Вейре устроен праздник по этому поводу. У меня потеплело на сердце, как вдруг из-за двери донесся раздраженный голос отца. Чем он был недоволен? Золотой королевой Форт Вейра, подарившей Перну такой выводок? В обычные времена он потребовал бы кувшин с вином, чтобы отметить такое событие.

В этот час в главном зале не было никого; люди работали в мастерских или на фермах. Я шагнула поближе к двери и, прижавшись к ней ухом, могла разобрать почти каждое слово. И у мастера Капайма, и у Тайрона, голоса были звучными, особенно когда их охватывало раздражение. Мой отец бубнил и мямлил им в ответ.

— Двадцать пять яиц! И одно — золотое! Превосходная кладка, особенно если учесть, что Прохождение заканчивается, — услышала я голос Капайма.

Затем раздалось:

— Морита… бормотание… Кадит… Ш'гал… был так болен…

— Это не наше дело, — заметил Тайрон. — Никогда не слышал, чтобы болезнь всадника повлияла на его дракона. Во всяком случае, раз Ш'гал вылетел в Нерат отбивать атаку Нитей, он, вероятно, полностью восстановил силы.

Я знала, что и вождь Форт Вейра, и его госпожа перенесли болезнь и выздоровели — из Цеха лекарей к ним срочно отправили Яллору, когда целитель Вейра умер. Но почему Ш'гал летал в Нерат? Это было выше моего разумения.

— Полагаю, они могли бы сообщить нам о состоянии дел в Вейрах, — произнес отец. — Я обеспокоен.

— Вейры, — Тайрон подчеркнул это слово, — выполняют свой долг перед Перном. И холдам не о чем беспокоиться.

— Разве я принес болезнь в Вейры? — раздраженно заговорил отец. — Или в холды? Если бы всадники не болтались то тут, то там…

— И если бы лорды не стремились набить мясом и зерном каждый уголок в своих кладовых… — голос Капайма тоже стал сердитым.