- Ты рассказывал эту историю раз пятьсот.

- В Индии в магазинах говорят по-английски?

- Только по-английски!

Я допил бутылку и бросил ее под дерево. Взметнулся фонтанчик грязи.

- Should we stay, or should we go?

- Действительно. Чего мы здесь встали? Мне не нравится, что мы здесь встали.

От магазина с "Мартовским" отходить не хотелось. Я гадал: когда же Глебу надоест меня угощать? После очередного захода Оля начала озираться, потом отдала Глебу свое пиво и сказала, что сейчас придет. "Начина-а-ается", - сказал он. Я держался. Стоит начать - дальше будешь исчезать в подворотнях каждые двадцать минут.

На балконе дома напротив несколько мужчин что-то пили из белых стаканчиков. Когда Оля вышла из-под арки и забрала у Глеба бутылку, они переглянулись и громко заржали.

- Может, действительно куда-нибудь пойти?

- Например?

- Может, в "Fish Fabrique" пойдем?

- Посмотри на часы. В такую рань клубы еще закрыты.

- У тебя деньги есть?

- Нет.

И не было.

- Ага. Что же делать?

- Придумай чего-нибудь.

- Я думаю. Мне ничего не придумывается.

- Пошли в сквот, к речникам?

- К речникам?

- Да хоть к горнякам! Только давайте уже пойдем!

- Оля, у речников собака.

- Я не боюсь собак.

- Я боюсь.

В подвале на Чайковского Глеб купил пива для нас и "Алазанской Долины" для речников. Не доходя до набережной Невы, мы свернули в выкрашенную зеленым арку. Проход изгибался томно, как женские ноги на старых порнооткрытках. На стене, рядом с парадной, черным фломастером было написано "Nirvana", ниже ручкой "Ельцин - шакал", а еще ниже нацарапано непременное "хуй".