Все спорилось в ее руках. Лишь изредка, если она случайно обжигалась или что-то падало, с ее уст срывалось крепкое словцо, что вряд ли можно было ожидать от девушки.

Наконец, Саша пригласила гостей к столу. Но, вопреки ее ожиданиям, они ели совсем немного. Это удивило ее, но она ничего не сказала, решив, что каждый вправе сам решать, что ему есть и когда.

Убрав со стола, она вернулась в кузню, предоставив гостей самим себе. Работа была для нее прежде всего.

В кузне Саша забывала обо всем. Вот и сейчас она не заметила, как стемнело. Была уже ночь, когда ее кто-то окликнул. Отложив молот и утерев пот со лба, она обернулась. Голос принадлежал Менестрес. Она стояла в дверях, и в жарком мареве ее волосы казались золотым облаком.

— Я вижу, ты работаешь допоздна, — сказала она.

— Ой, я и правда задержалась, — спохватилась Саша, увидев кусок ночного неба в дверном проеме.

Притушив огонь, она добавила:

— Ну, хватит на сегодня.

Затем она подошла к кадке с водой. Сполоснула руки и лицо, потом, не долго думая, окунула в воду всю голову. Убрав с лица мокрые волосы, она увидела, что Менестрес с улыбкой смотрит на нее.

— Что-то не так, — спросила она.

— Нет-нет. Просто ты так не похожа на остальных девушек, виденных мною в деревне.

— Я знаю, что не такая как все. Да и работа в кузне мало способствует этому.

— Но она нравится тебе, ведь так? Я видела, как горят твои глаза, когда ты работаешь.

— Что верно — то верно, за что некоторые называют меня нечистой и были бы рады, чтобы я вовсе покинула деревню, но тогда они бы лишились единственного кузнеца, — горько усмехнулась Саша.

— Понимаю. Некоторым трудно смириться с тем, что женщина может быть сильной.