Оставайся жить у меня. Когда-то я сама была птенцом, и знаю, как необходимо присутствие подобного тебе, который мог бы все объяснить, служить подтверждением тому, что ты не сходишь с ума. Оставайся. Я помогу тебе, как когда-то помогли мне, научу как жить в твоем новом обличии. Использовать все твои новые способности, а также скрывать их от людей. К тому же тебе нужен тот, кто сможет защитить тебя от других.

— Ты… сделаешь это для меня? — спросила Полина дрогнувшим голосом. Правда?

— Обещаю тебе, — улыбнулась Алекса.

— Спасибо, — в глазах девочки стояли слезы.

Растрогавшись, Алекса обняла Полину.

Эта девочка, не смотря на все совершенные ею убийства, была так чиста, невинна и беспомощна. В ней еще жила искренняя вера ребенка, которую не успело уничтожить время. Алексе захотелось защитить ее, оградить от всего, что может причинить ей боль. Это была вспышка чисто материнского инстинкта, который спал в ее душе долгие сотни лет. Нечто подобное она чувствовала лишь раз, когда еще была человеком, к своему двоюродному брату Тихону, который был ее помощником в кузне. Он был младше ее на шесть лет, и, как более сильная, она всегда заботилась о нем. Но это было так давно… За века одиночества она почти забыла эти чувства. И вот теперь этой девочке удалось их воскресить.

* * *

Варлам был в ярости, его глаза метали молнии. И весь его гнев готов был вылиться на одного человека, вернее вампира, который стоял сейчас перед ним. Это был то самый худой и длинный, что следил за Алексой.

— Так ты говоришь, что двое вампиров, заметь, одни из лучших, которые была направлены на поиски и уничтожение новообращенной, мертвы, убиты?! — голос Варлама был подобен скрежету металла.

— Да, мой господин, — вампир не чувствовал под собой ног от страха. — Оба обезглавлены, им просто оторвали голову, а одному еще разорвали грудную клетку в клочья.

— И как прикажешь это понимать? Я не верю, что это сделала та, которую мы ищем. Ей еще не по силам подобное.