Результаты импровизированного консилиума были плачевны. Никто не сомневался, что меня ждут серьезные неприятности, но в чем они будут выражаться, никто не понимал. Софья Леопольдовна из бухгалтерии предположила, что проблемы носят криминальный характер, прочие участники дискуссии потискали мне руку по второму кругу и согласились с ее выводом. Иван Федорович вдруг потребовал, чтобы все проверили и его будущее на предмет возможных криминальных разборок. Недоумевающие подчиненные поочередно пожали руку начальника и не усмотрели в его судьбе никакой опасности.

Иван Федорович еще раз вздохнул и снял пиджак, под которым обнаружилась кобура с револьвером.

– В прошлом месяце мне было дурное пророчество, – пояснил Иван Федорович. – Пришлось револьвер купить. Стал носить с собой – рассосалось. Попробуй, Витя, может, и тебе поможет.

– А как же вы? – промямлил я.

– У меня теперь все нормально, он мне больше не нужен. Бери, не стесняйся, потом отдашь.

Иван Федорович объяснил мне, где находится предохранитель, а затем потребовал завершить митинг и заняться, наконец, работой.

* * *

Первая половина дня прошла спокойно, ничего достойного упоминания не произошло. А во время обеденного перерыва будущие неприятности снова напомнили о себе.

Расплачиваясь на кассе, я случайно коснулся руки кассирши, та вздрогнула и рассыпала мелочь.

– Что-то не так? – осторожно спросил я.

Кассирша беззвучно пошевелила губами, пытаясь подобрать подходящие слова, и произнесла:

– Молодой человек, сходите к прорицателю, не искушайте судьбу.

Ситуация начала меня нервировать. Если мое будущее пугает людей настолько, это уже совсем нехорошо. И револьвер Ивана Федоровича пока не помогает. Что же делать-то?

После обеда я попросил коллег еще раз подержать меня за руку. Энтузиазма у них стало меньше, а тревоги – больше. Слава Печников сказал, что увидел в моем будущем много крови. Больше ничего дельного он не сообщил – картинка была очень смутная, но и этого было достаточно, чтобы я забеспокоился по-настоящему.