Я вернулся в подъезд и минуты две звонил в квартиру с табличкой «Участковый», но по-прежнему безрезультатно. Время приближалось к пяти часам, уже почти стемнело. Мне стало страшно.

Я снова заявился в отделение милиции и снова был послан к участковому. Я рассердился, накричал на майора и потребовал принять от меня заявление. Майор сказал, что принять заявление он, конечно, может, но чем это сможет мне помочь, он не представляет. Я просунул руку в узенькое окошко и схватил его за руку, майор вдруг побледнел и весь покрылся холодным потом.

– Я сейчас вернусь, – сказал он и скрылся из поля зрения.

Минут десять в зарешеченном окошке никого не было, а потом там появился очень молодой и тщедушный старший лейтенант, смотревший на меня с заметной опаской, которую безуспешно пытался скрыть. Перед тем, как сесть на стул, он отодвинул его на полметра назад. Очевидно, опасается, что я и его тоже ухвачу за руку.

– Мне нужна помощь, – заявил я.

Старший лейтенант страдальчески развел руками.

– Вы можете посидеть здесь, пока проклятие не рассосется, – он указал взглядом на жесткую лавку у стены. – Если у вас есть деньги, наймите охрану на вечер…

– Нет у меня таких денег, – перебил я его. – Но я плачу налоги…

Старший лейтенант состроил такую гримасу, как будто вот-вот расплачется.

– Извините, – сказал он, – но мы и вправду ничего не можем сделать.

Глупо было надеяться на что-то иное.

Я сел на лавку и просидел там ровно час, а затем вышел на улицу покурить. Мимо проходила благообразная старушка с палочкой, я подошел к ней и вежливо попросил посмотреть мое будущее. Старушка осторожно коснулась моей руки, закатила глаза и рухнула навзничь, при этом ее голова громко ударилась о край тротуара.