- Нет, ты не сошел с ума, старина, - невозмутимо отвечал Хазард. - Светопреставление тоже пока еще не произошло.

- Но, позволь, что же тогда такое они печатают и передают по радио?

- Только то, что я сообщил их корреспондентам. Ни слова больше.

- Так выходит, что ты поверил мне? - удивился Писфул, и усталые глаза его слегка оживились.

- Ничуть не бывало, - усмехнулся генерал, беспечно попыхивая сизоватым дымком сигареты.

- К чему же тогда вся эта комедия?! - раздраженно воскликнул окончательно выведенный из себя профессор.

- А ты что же, и сам уже не веришь, что принял телевизионную передачу из космоса? - ехидно улыбаясь, спросил Хазард.

- Перестаю верить... Почти не верю! И уж, конечно, никаких космических аппаратов типа межконтинентальной ракеты я не видел на экране моего телевизора, если только все еще нахожусь в здравом уме...

Генерал Хазард по-прежнему сохранял не только спокойствие, но и веселое настроение. Улыбаясь, посмотрел он на покрывшийся испариной лоб профессора и укоризненно покачал головой.

- Возьми себя в руки, старина, - наставительно проговорил он. - К чему вся эта истерика? Ничего страшного не произошло. Напротив даже, все идет как нельзя лучше. И если только у тебя осталась хоть крупица здравого смысла, ты должен понять, что никогда еще не было у тебя большей возможности прославиться.

- Черт с ней, со славой, - безнадежно махнул рукой Писфул. - Только бы выпутаться из этой кутерьмы...

- А я тебе говорю, ты прославишься, - убежденно повторил генерал Хазард, щелчком посылая окурок сигареты в массивную пепельницу, стоявшую на письменном столе. - Давай только действовать теперь сообща...

Профессора Писфула, как и всех прогрессивных ученых его страны, беспокоила, конечно, военная истерия, всячески разжигаемая атомными генералами типа Хазарда. Но в отличие от других ученых, более или менее активно выступавших против этого, Писфул предпочитал отмалчиваться, ибо был самым обыкновенным трусом, перепуганным на всю жизнь университетской газетой, обвинившей его в марксизме.