Не легко, однако, решилась она на это. Теперь ее, конечно, причислят к "красным" многие знакомые, хотя "Прогресс" был вовсе не коммунистической газетой, а лишь органом прогрессивно настроенной интеллигенции.

Керри и сама толком не знала, какие идеи пропагандирует "Прогресс", но уж только ни в какой мере не подрывает он устоев государства. Славу же "красной газеты" снискала ему борьба за мир и разоблачение пропаганды "холодной войны". А разве Керри, у которой погиб отец на фронте, хотела новой войны? Разве хотят ее даже те, которые, может быть, завтра назовут Керри "красной" журналисткой? Не верила Керри, чтобы вообще кто-нибудь из ее знакомых желал этой войны. А отмалчивались они и не поднимали против нее голоса лишь по той причине, что боялись привлечь к себе внимание Комиссии по расследованию антипатриотической деятельности.

Однако Керри размышляла так решительно о дальнейшей своей судьбе лишь в часы ночной бессонницы. Утром же, передумав все заново, она тяжело вздохнула, решив не торопиться и не уходить самой из "Сирены". Кто знает, может быть, и обойдется все... Нужно ведь было содержать как-то больную мать, а Каннинг мог разве платить ей столько же, сколько платит Хэйт?

...Первым, кого встретила Керри в редакции, оказался Пейдж.

- Ну как, мисс Демпси, видели вы уже?.. - спросил он с какой-то виноватой улыбкой.

- А что я должна увидеть? - удивленно спросила Керри, и сердце ее тревожно заныло.

- Газету, - буркнул Пейдж и торопливо скрылся за дверями редакторского кабинета.

Керри бросилась к своему столу. На нем лежал, видимо, специально для нее разостланный свежий номер "Сирены". Почувствовав невольную слабость в ногах, девушка почти упала в кресло.