- Хорошо, - все еще не сдавался Писфул, - я подтвержу свои выводы еще некоторыми фактами, хотя такого скептика, как ты, ничем, пожалуй, не проймешь.

- Да, - самодовольно усмехнулся Хазард, - я действительно привык верить только бесспорным фактам. Даже в атомную бомбу поверил только после того, как увидел собственными глазами ее великолепную "работу".

- Может быть, ни к чему тогда и дополнильные доказательства? - снова насупился Писфул.

- Напротив, старина, выкладывай все, и как можно обстоятельней.

- Ну что ж, изволь.

Писфул, усевшись рядом с Хазардом, прикурил предложенную им сигарету и продолжал теперь уже спокойным, бесстрастным голосом, каким беседовал обычно со своими студентами на лекциях:

- Ты знаешь, наверно, что при приеме обычных наземных телевизионных станций нельзя избавиться от искажений даже с помощью самых усовершенствованных антенн. Их можно лишь уменьшить в какой-то степени. Особенно заметно это в городах, где высокие здания и крыши домов отражают сигналы телевизионных станций в разные стороны. Ну-с, а я вот принял вчера телепередачу без малейших искажений. А это возможно только в том случае, если она ведется сверху.

- А почему бы не допустить, что ее вели с самолета? - заметил Хазард.

- Но кто? Я запросил все наши экспериментальные телестудии - никто из них не проводил вчера подобных опытов. К тому же принял я эту передачу пездно ночью, когда вообще не работала ни одна телевизионная станция.

Хазарда все это, видимо, не очень убеждало; однако он спросил теперь уже без иронии:

- Ну хорошо, допустим на мгновение, что ты действительно принял передачу с другой планеты, но почему же принял ее только ты?

- Да по той простой причине, что ни у кого другого нет столь чувствительного приемника и такой остронаправленной антенны, как у меня.