- А подглядывать не будешь? - она в первый раз проявила беспокойство.

Он помотал головой.

Она взялась за ручку дверцы, но он опять покачал головой и крепко взял ее за руку.

- С моей стороны, - сказал он, открывая свою дверцу и вылезая вместе с девочкой. Она заерзала по сиденью к выходу - маленькая девочка лет шести или семи, с короткими черными волосами, в розовом платьице и синих сандаликах на голых ногах. Теперь сандалики слетели, и она осторожно, по-девчачьи, попробовала траву босой пяткой.

Он подвел ее к ограде фабрики. Девочка огляделась.

- Ты обещал. Не подглядывай.

- Не буду.

И какой-то момент он не смотрел, глядя на гротескных пластиковых зверей. Потом он почувствовал прикосновение ткани и поглядел вниз. Она сидела, задрав платье, и тоже смотрела на зверей. Он подождал, пока она закончит, и поднял ее. Она стояла и ждала, что будет дальше.

- Какие у тебя планы? - спросила она.

Он усмехнулся, вопрос прямо для вечеринки!

- Никаких.

- А куда мы едем? Ты везешь меня куда-нибудь?

Он открыл дверцу и ждал, пока она влезет в машину.

- Куда-нибудь. Конечно, куда-нибудь я тебя везу.

- А куда?

- Увидим, когда приедем.

Он снова ехал всю ночь, и девочка снова все это время спала, просыпаясь лишь затем, чтобы поглядеть в окно (она спала сидя, похожая на куклу в своем розовом платье) и задать странный вопрос.

- Ты полицейский? - спросила она как-то и потом, поглядев на дорожный знак: - Что такое Колумбия?

- Город.

- Как Нью-Йорк?

- Да.

- И Кларксберг?

Он кивнул.

- Мы все время будем спать в машине?

- Не все.

- А можно включить радио?

Он разрешил, и она нагнулась и повернула ручку. В машину ворвались перебивающие друг друга голоса. Она переключила канал - та же какофония.

- Покрути настройку, - посоветовал он.

Она стала с сосредоточенным видом снова крутить ручку, пока не наткнулась на четкий сигнал. Долли Партон.