Не была исключением и Европа 500-400 тысяч лет назад. Сам-тогейдельбергский человек, безусловно, предпочёл бы самый простой ибрутальный способ действий - попросту говоря, он был вовсе не прочьсожрать соперников. Желания, однако, оказалось мало - и если останкиархантропов в некоторых районах Азии, как раз перед исчезновением,представляют собой несомненные объедки с его стола с характернымиповреждениями, то в остальных частях мира что-то не задалось. В Африкеэтой эпохи пока вообще не найдено ничьих останков, и как проходилаборьба видов, неясно, но, в конце концов, эта борьба закончиласьпришествием современного человека. В Европе случилось по другому.Существовавший там подвид Homo antecessor развивался, в основномадаптируясь к окружающей среде. Грубо говоря, за триста тысяч лет он непоумнел: как был в черепной коробке литр мозга, так и остался! Причёмразброса никакого - всегда литр, ровнёхонько! Именно из-за этогофеномена возник обычай лаборантов-археологов собираться не по трое, апо четверо. Дело в том, что хорошо сохранившиеся черепа онигерметизируют. Чтобы, при плановом сливе спирта, в них оставаласьдостаточная порция. Такое вот воскрешение древних степных обычаев.Европейских антесессоров в любом музее много, и, какой череп ни возьми- всегда выходит ровно четыре стакана из любой взрослой особи... Изранних до краёв, из поздних - с мениском. Всей эволюции! Но при этом,этот предок сидов был адаптирован к умеренной и холодной среде обитаниянесколько лучше южного пришельца. Конкуренция с более молодым видомвызвала некоторое совершенствование, но в основном адаптация пошла попути специализации. Аборигенный вид нашёл себя в роли ночного загонногоохотника. В результате к 300 000 году до нашей эры формируетсяпервый из классических двусоставных вариантов человечества Европы:произошедший от гейдельбергского человека преднеарденталец в качестведневной формы, и Homo nocturnalis в качестве ночной, или, скорее,