Свой учебный год я начала, как всегда, замечательно. В первый же день взорвала лабораторию. Бессмысленно было пытаться что-то им объяснить. На "я не хотела, это само так получилось" давно уже никто не велся. А говорить, что это на самом деле Самрик нечаянно задел реактивы, которые хаотично смешались и грянул взрыв… Нет, это было бы не по-товарищески.

Сидя в кабинете директора с грустно опущенной головой, я стойко слушала звонкие эпитеты в свой адрес. Мать, сидя рядом со мной, как я чувствовала, краснела и злилась на меня. Чувствуя себя безмерно виноватой, я боялась даже пикнуть.

— В общем, что я могу сказать, — усевшись за стол и протерев лысинку от пота, сказал Арсений Львович. — Мы терпели вашу дочь на протяжении двух лет, неся при этом огромные затраты на ремонты и тратя время на поиски преподавателей. Знаете, сейчас я не могу понять, как мне удалось столько времени терпеть ее присутствие. Простите, я уже даже не могу быть вежливым! — он звонко фыркнул. — Единственное, что я могу предложить в данной ситуации, перевести Витту в другую школу. С начала занятий прошло совсем мало времени. Думаю, не составит трудностей найти новую школу.

Вечером было еще хуже. Я сидела, боясь даже вздохнуть, а мать рвала и метала, грозно расшагивая по гостиной передо мной…

В общем, да, веселенькое начало года.

Спустя две недели мы с мамой уже стояли перед воротами новой школы, где мне предстояло учиться. Мама уже давно остыла и перестала сердиться, поэтому искренне расстроилась, прощаясь со мной. Прежняя школа все же была не так далеко от дома, так что мы часто с ней виделись. Теперешняя же была так далеко, что домой я, наверное, буду попадать лишь на каникулах.

В комнате помимо меня не было никого. Точнее, наверняка кто-то был, потому что в шкафу были чьи-то вещи, по стенам красовались плакаты, на тумбочке стояло множество мелких побрякушек. Но сама соседка так и не появилась до вечера.