— Да, от Барраконды такого не жди. Он скорее съест свой плащ, чем на халяву поставит кому-то хорошую оценку.

— У нас ведь сейчас как раз маскировка? — спросила я.

— Да. Кстати, если хочешь, могу тебе помочь подтянуть маскировку. Я в этом довольно хорош, — сказал Ристо.

— Я смотрю, ты везде хорош. Отличник?

Тот почему-то смутился.

— Ну да, — совсем помрачнел он.

— Что плохого? — удивилась я.

— Остальные со мной плохо ладят, — насупился Ристо.

— Завидуют, — предположила я.

Ристо расхохотался.

— О да, особенно Дайрен.

Мы остановились у большого окна с удобным большим подоконником. Ристо уселся на него, я присела рядом.

— Кто такой Дайрен? — поинтересовалась я.

— Да так, местный бездельник, — неприязненно откликнулся Ристо.

Я осмотрелась вокруг. Аудитория маскировки была недалеко от окна, но дверь была закрыта и большинство учеников пока что шатались по коридорам или, как и мы, сидели на подоконниках.

— Ты, наверное, тоже не очень хорошо училась, — медленно сказал Ристо.

— Ну, как сказать, — я улыбнулась. — Не люблю учить то, что мне не нравится или кажется бессмысленным. Например, историю. В жизни она не пригодится. Да и маскировка тоже бессмысленный предмет, если ты хорошо владеешь защитной магией.

— А как у тебя с химией? — невинно захлопав ресницами, спросил Ристо.

— О, просто отлично. А лаборатория взорвалась потому, что кое-что пошло не совсем так, как планировалось…

Мы рассмеялись.

К началу маскировки я уже успела узнать, что в школе есть множество опасных мест. Раньше в этом здании жила богатая семья волшебников, но потом на них наслали какое-то жуткое проклятие, семья обеднела и, чтобы выжить, вынуждена была продать усадьбу. До этого момента члены семьи любили поколдовать. Так появилась картина, которая пугала тебя, если долго смотреть на нее. Люстра, швыряющаяся шариками в тех, кто сказал плохое слово. Ковры, которые сами выскальзывали из-под ног. Обманчивые двери, являющиеся на самом деле картинами. Но самой опасной, пожалуй, вещью, был диван в просторной общей гостиной. Он пытался защекотать до смерти каждого, кто на него садился.