Солнце продолжало медленно клониться к холмам на горизонте. Лёд уже казался чёрным. Я повернулся к Саю.
- Позвони в аэропорт и скажи, чтобы кто-нибудь сходил за ужином.
Пока Сай этим занимался, я взял трубку и связался со Счастливчиком Батлером, который молча выслушал моё сообщение.
- Продолжай наблюдение, Сэм, - невозмутимо изрёк он.
Неожиданно зелёное свечение на экране исчезло, и осталась лишь обычная
- 7
движущаяся точка.
- Что за чёрт! - сказал я охрипшим голосом.
- Подожди, - услышал я голос адмирала. - Слушай меня внимательно. Распорядись привести в порядок взлётно-посадочную полосу! Нужно убрать её так, чтобы она была похожа на гладильную доску. Если "боинг" удачно приземлится немедленно очистить весь лёд с его корпуса! Подготовь всё для заправки. Пусть зальют столько топлива, сколько влезет. Если надо, то и все двадцать пять тысяч галлонов. Вопросы есть?
Моё любопытство и на этот раз сыграло со мной злую шутку.
- Вы хотите сказать, сэр, что эта штуковина снова будет взлетать?
- Черт тебя подери, Сэм!
В приступе гнева контр-адмирал бросил трубку. Я вызвал Шельф-Стрип и, продолжая следить за точкой "боинга", лениво, как сонная муха, ползущей по экрану радара, передал все распоряжения Батлера. За те семь месяцев, которые я провёл на Мак-Мердо, нас никогда не посещал самолёт весом более трёх тысяч фунтов. Летом для этой цели служила долина Вильямса на острове Росса, покрытая мощной коркой льда толщиной в восемь футов. Но там никогда не приземлялось ничего, тяжелее "супер-конни". А зимой наш старичок "геркулес Си-130" садился на Шельф-Стрип, нашу взлётно-посадочную полосу. Так что шанс удачно приземлиться у незнакомца всё-таки был. А вот мысль о последующем взлёте в это время года казалась, по меньшей мере, нереальной. Если незнакомец удачно взлетит, это будет последним счастливым взлётом сезона. Удручённый своими мыслями, я вышел на связь с пилотом "боинга" и сообщил ему параметры приземления. При этом я с удовольствием вспомнил, что у нас никогда не было проблем с электроэнергией, которую на Мак-Мердо в изобилии вырабатывала атомная станция Пи-Эм-3. В такой холодрыге приятно было сознавать, что тебя всегда готова согреть тёплая печка, пусть даже ядерная.