Переключив внимание на то, что происходило внизу, Симонов вдруг почувствовал что-то неладное. Где-то сзади щелкнул упавший камешек, потом с шуршанием сползла со склона потревоженная кучка братьев меньших этого камешка.
Последний отрезок пути к наблюдательному пункту представлял собой крутой подъем, по которому приходилось не столько идти, сколько карабкаться, причем весь он был усеян гравием и щебнем. Взбираясь сюда, Симонов вполне мог оставить какие-то камешки в состоянии неустойчивого равновесия, и теперь порыв ветра сместил их. Ему хотелось верить в то, что дело обстоит именно так...
А что, если дело в чем-то ином? В последнее время у него уже возникало такое ощущение - гнетущие, неопределенные подозрения, - будто кто-то знает о его присутствии здесь. Кто-то, кому лучше не знать об этом. Симонов решил, что с такими ощущениями приходится сталкиваться всем шпионам. Возможно, попросту дело было в том, что все шло слишком уж гладко и он сам начал измышлять проблемы. Хотелось надеяться, что дело было только в этом. Но просто для страховки...
Не оглядываясь, не меняя позу, он расстегнул молнию на куртке, сунул руку за пазуху и достал увесистый, необычного вида короткоствольный автоматический пистолет с толстым цилиндром глушителя, проверил магазин и бесшумно загнал его обратно в рукоять. Все это он проделал одной рукой, оттренированными движениями, не прекращая вести съемку тягачей в ущелье. Возможно, пара последних кадров окажется не в фокусе. Ничего. Симонов был доволен проделанной работой.