"Получи…" — Павел выжал гашетку. Ненавистное изображение словно взорвалось изнутри и, вмиг потеряв свою грозную элегантность, шедевр германского авиапрома, беспорядочно кувыркаясь, полетел на встречу с землей.

Только теперь летчик вспомнил о ведомом. Покрутил головой и с удовлетворением обнаружил, что тот не отстал: "Молодец, пацан".

Оставшиеся без вожака, и растеряв превосходство, немцы дружно разошлись в стороны, уходя от схватки.

Помахав крыльями флагману тихоходов, Павел решил возвращаться. На аэродром вышли уже с сухими баками. Наверное, только привычка заставляла насосы вытягивать последние граммы горючки. Сели без подготовки. Поперек полосы, едва увильнув от взлетающей пары, но целые. "Это да, это весело", — стянул истребитель шлемофон и провел по лицу, размазывая соль и слезы.

— Товарищ капитан, — доложил он руководителю полетов, зайдя на КП. — В воздушном бою звено уничтожило три истребителя противника. Сопровождали бомбардировщики до точки расхождения, — голос его слегка подрагивал от возбуждения. И то сказать, шутка — завалить три «мессера» в одном бою. А вот глаза капитана остались холодными. Он опустил руку от пилотки и, глядя в сторону, проскрипел:

— Вам надлежит прибыть в штаб. Срочно. Машина ждет, — и отвернулся, чрезвычайно заинтересованный перепалкой между техниками, происходящей за стеклом вороньей слободки КП.

— Ого, — удивленно присвистнул Серега, узнав, что командира вызывают наверх.

— Слушай, ну точно, награду оформлять. Это ж не хухры-мухры… Поздравляю, — радовался безыскусный паренек.

А вот Паше было не до веселья. "Ох, неспроста. Этот ускользающий взгляд, еще утром доброжелательно хлопнувшего по плечу капитана, насторожил.