— А почему она решила, что видела привидение, а не обыкновенного вора, скажем, забравшегося в богатый дом?
— Оно было прозрачным, — почему-то покраснел Мащенко.
— Татьяна сама вам об этом рассказала?
— Нет, об этом нам рассказал Василий Семенович, когда мы сидели за столом.
— А как на это отреагировали Купцов и Шварц?
— Посмеялись, и все.
— Вы тоже посмеялись, Вацлав Карлович? — перевел я глаза на Крафта.
— А что вы на меня так смотрите, Чарнота, словно я был этим самым привидением? — возмутился Цезарь.
— Просто я считаю, Вацлав Карлович, что в той ситуации вы не должны были смеяться. В конце концов, недавно отстроенный загородный дом российского бизнесмена — это не старинный английский замок, чтобы по нему свободно разгуливали привидения.
— Ну померещилось женщине, — пожал плечами Крафт. — Впечатлительная натура.
— А ваши гаргульи не могли наведаться в гости к соседу?
— Исключено. Уже более полугода прошло, как я потерял с ними связь. Кто-то испортил пентаграмму, которой я пользовался. И все мои попытки исправить положение заканчивались провалом.
— Значит, вы не имеете сейчас доступа в замок Мерлина?
— Нет.
— Любопытно было бы взглянуть.
В сопровождении Мащенко и Крафта я поднялся на второй этаж и вошел в ту самую комнату, из окна которой более года назад выбросился криминальный авторитет Клыков. Здесь практически ничего не изменилось. Все те же дубовый стол посредине и массивный шкаф в углу у стены. Вот только на дверцах шкафа уже не было пентаграммы. Зато на одной из них появился вензель, очень напоминающий букву «Д». Я открыл дверцы, но ничего примечательного в шкафу не обнаружил. Он был пуст и абсолютно невинен. Его нутро не содержало даже намека на еще недавно существовавший вход в тайную комнату. Как человек добросовестный, я с помощью Мащенко отодвинул шкаф в сторону, но, увы, глухая стена положила предел моему любопытству. Судя по всему, Вацлав Карлович сказал мне правду, он действительно лишился возможности проникать в замок Мерлина по собственному почину и утратил тем самым связь с островом Буяном.