x x x
Человек в серой одежде шел сквозь ночную грозу. Дождя, как это часто бывало летом, почти не было, но грома, молний и сырого ветра хватило бы на полдюжины обычных бурь. Человек знал, что это буйство стихий вскоре прекратится. Но пока не было никакой возможности смирить яростные лиловые разряды, упорно стремящиеся поразить выкованный из не ржавеющего с годами металла Шип, с незапамятных времен торчащий подобно рогу единорога на юге Ржавых Равнин. И даже появись такая возможность, он не стал бы взваливать на свои плечи бремя Владыки Бурь и утихомиривать грозу. Он не оглядывался назад, туда, где одиноко высился Шип и нечто почти бесформенное, в предсмертных муках извивавшееся на металлическом острие, у основания которого был выдавлен знак Креста. Он не слышал криков - не потому, что их не было, а потому, что слышать не желал. Казнить "на колу" придумали, насколько он знал, турраканцы; человек в сером не очень уважал этот народ, но кое-какие приемчики у племен юго-восточных пустынь перенять, несомненно, стоило. Молния невероятной мощи расколола небо, оставив на иссиня-черном фоне огненную руну. Умеющий читать понял бы это как приказ "ВЕРНИСЬ!" - но ночному путнику не было доступно это искусство, и он все так же размеренно шагал на север. Последовавший через несколько мгновений громовой раскат потряс все мироздание, но человек в сером проигнорировал гнев небес, продолжая свой путь.
x x x
Я помню свое обещание, учитель. И не нарушу слова. Черный свое получил; интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы освободиться от пронзающего его плоть Шипа? Бессмертие бессмертием, но боль Черный чувствует не хуже меня...