Михаил ТЫРИН

ИСТУКАН

Хлопоты-хлопоты... Петр Алексеевич Жбанков отошел от окна кабинета и сел за стол.

- Хлопоты, - повторил он, но в голосе его, несомненно, прозвучало умиротворение.

Помещик Дрожин, находившийся здесь же, только усмехнулся, колыхнув животиком.

- Убей меня, Петр Алексеевич, не пойму я тебя, - сказал он. - На что оно тебе надо? Сдались тебе эти планеты, скажи пожалуйста! Разве тебе мало домашних забот?

- Да как сказать...

- А нечего и говорить! - убежденно заявил помещик. - Товар к тебе со всего света идет, и чего только нет! Фарфор, шелка, лес корабельный даже! Денег - куры не клюют, так небось? И чего тебя на старости лет дурь проняла?

- Да что ты понимаешь... - нахмурился купец Жбанков. - Коль богатеешь надо расширяться, и весь сказ.

- Да зачем? Или у тебя хлеб на столе не каждый день?

- Я и говорю, не понимаешь, - махнул рукой купец. - Не в хлебе едином суть. Денежки - они работать должны, а не в чулке пылиться. Иначе не купец я буду, а скряга старый.

- Ну, хорошо. Ну, допускаю, деньги должны работать. Ну и пусть себе здесь работают. Снаряди хотя бы корабли - хоть в Голландию, а хоть и по всем европам сразу. Торговых путей в наш век - тьма-тьмущая. Да вот нет, сдалась тебе эта Луна!

- Не Луна, - с досадой мотнул головой Жбанков. - Не Луна - планеты.

- Ну, планеты. Они небось еще и подальше Луны будут.

- Да уж конечно. - Петр Алексеевич был раздосадован, что старый приятель не желает его понять и поднимает всю задуму на смех. Он снова вскочил к окну: Да ты погляди, погляди!

- Я уж глядел, - сказал Дрожин, но все же нехотя поднялся, отставив рюмку с наливкой.

- Гляди в окно, говорю, - воскликнул Жбанков, и глаза его в этот момент загорелись. - Такое строительство, что весь свет собрался. Мужиков по деревням собирал, инженеров с разных городов выписывал. Большое-таки дело делаем!