- Могу я связаться с ними на “Исходе”?

- К сожалению, это невозможно, мадам. - Он протянул руку, чтобы прервать связь.

- Минутку, пожалуйста, - сказала она.

Он взглянул на нее.

- Вы можете передать им сообщение?

- Не думаю, мадам. На корабле почти тысяча человек. Там сплошная неразбериха. Стартовое окно открывается через двенадцать часов…

- Прошу вас.

Он медлил, вопросительно глядя на нее.

- Это важно, - объяснила Рут. - У меня не было возможности попрощаться.

- Ну, хорошо, - он протянул руку к клавиатуре. - Назовите их имена.

- Селия, Селия Фишер. И Бен… просто Бен.

- Ваше сообщение?

- Передайте им, что я прошу прощения, что я все поняла и желаю им всего наилучшего.

- Хорошо.

- Это важно, - повторила она.

- Сделаю все, что смогу.

Экран погас. Рут включила телестену с тропическим лесом, но через минуту выключила. Невозможно отличить яркие цветы и исчезнувших птиц от настоящих - так совершенно изображение. Но при том оно остается обманом, отчего становится невыносимо грустно.

Последний раз она прошлась по дому. Большая часть ее имущества была уложена в коробки и готова к аукциону. Выйдя на крыльцо, где ее ждал единственный чемодан, она поискала на небе мерцающую красную звездочку и, глядя на нее, подумала: “Это одно из решений. Должны быть и другие”.

К дому подъехало такси. Рут думала, что машина самоуправляемая, но, к ее удивлению, дверца открылась, и оттуда вышел человек. Тогда она поняла: нас слишком много, и всем нужна работа.

Шофер положил ее чемодан в багажник и открыл ей заднюю дверцу.

- Пожалуй, я сяду с вами впереди, - сказала она.

- Как скажете. В Денвер, на космодром?

- Именно туда.

Они поехали вниз по узкой аллее, окаймленной деревьями, к воротам. Снаружи освещенный фонарями простирался пустой, неприглядный город. Лишь местами сквозь трещины в асфальте пробивались травинки. Несколько молодых людей шли по тротуарам, но и только.