«Хаос?».

— Нет. Но тоже особая форма порядка, в каком-то смысле. Смерть… Слушайте, сейчас из меня польется преимущественно субъективная эмпирика. Надеяться на беспристрастность не приходится.

«Не страшно».

— Не страшно? Не знаю. Не знаю… В общем, все случилось очень неожиданно. Нас свел случай, теперь уже совершенно неважно какой. Неожиданность заключалась в том, что я не предполагал, что такое бывает. Впрочем, я отклоняюсь… Все слыхали сказки о любви с первого взгляда. Это действительно сказки и не более, я в эту чушь не верю, по крайней мере. Поэтому, я с уверенностью могу сказать, что не влюбился — именно не влюбился — в нее в первый же вечер нашего знакомства. Но этот вечер был определяющим. Я теперь знаю, что первое знакомство — это экспресс-тест на возможность возникновения чувства. Тот вечер был чем-то слабо поддающимся всякого рода описаниям… Это была феерия общения. Общения не в смысле пустой болтовни и хихиканья, как это частенько случается. Общения от слова «общий». Это был всепоглощающий диалог родственных душ! Даже тогда, когда мы молчали, а это было редко… Я смотрел только на нее и внимал, вдыхал, вслушивался. Я дышал ей и существовал за счет энергии поля, создаваемого возникновением нашего союза, союза равных, как мне казалось… Только вернувшись домой той ночью — мы встретились в начале вечера, застали его конец, а разойтись смогли (именно, что смогли, это был волевой поступок) только ночью — и еле-еле уснув… Словом, утром я не передвигался, я метался и ближе к полудню начал догадываться, что потерял голову!

Бумага в нескольких местах увлажнилась. «Что за ерунда?!». Чуждое Винеру состояние навалилось тяжелым грузом, сопротивляться было бесполезно. И он не стал. Отложив бумагу и приняв удобную позу, Винер позволил слезам вести свою игру…

Мерно движущаяся жидкость причудливым образом преломляла свет, и стена уже не казалась такой неприступной.