В какой-то момент туман начал рассеиваться, обнажая детали окружающего пространства. Винер сосредоточенно наблюдал за собственными манипуляциями с чистыми, но пожелтевшими листами бумаги. Он не мог понять, откуда возникло ощущение необычности сегодняшнего дня. Судя по всему, день только наступил, и сказать что-то вразумительное по его поводу, дать какую-то оценку было крайне проблематично. Но Винера не оставляло предчувствие. Он перевел взгляд на чернильницу, расположившуюся неподалеку на письменном столе. Рядом с ней покоились перья в количестве двух штук. Тишина как будто затягивала на шее петлю ожидания.
«Наверное, хватило бы и одного». Впрочем, это не имело сколь либо принципиального значения, и он довольно скоро оставил рассуждения на сей счет бережливости, которая, видимо, не являлась его характерной чертой. Отложив бумагу, Винер извлек на свет божий сигарету и, подкурив от спички, сделал две сильные затяжки. Наблюдая за тем, как субстанция, остающаяся после сгорания, наполняла пепельницу, он попытался вспомнить вчерашний день. Толком ничего не получалось, и Винер решил оставить это занятие. «Пустое», — пронеслось у него в голове.
Винер закрыл глаза, предоставив свободу ощущений вкусовым рецепторам. В процессе размеренной циркуляции дыма казалось, что все мало-мальски существенные мысли рождались и умирали по ту сторону огромной, практически непреодолимой стены. Желание совокупиться с этими мыслями странным образом перемежалось с полным безразличием к возникшей преграде. «Как же тихо». Тишина прессовочным механизмом штамповала в сознании причудливые формы. Открыв глаза, Винер первым делом обратил внимание на туман, который оставил в покое проем окна и рассредоточился по обе стороны от него. Достаточно равномерно для возникновения сходства с тоннелем. «Чем гуще, тем тише».
Угол обзора окна с позиции Винера не позволял определить времени года. Впрочем, это и не требовалось. «Разницы никакой». Чувство, что ждать осталось недолго, возникло в момент, когда сигарета исчерпала себя. Вопрос, чего же он ждал, Винер так и не задал. Вместо этого он взял одно из перьев и четким движением — как если бы он проделывал это сотни раз — извлек чернила.