-- Что ты хочешь доказать и кому? Или ты думаешь, будто она все еще любит тебя и эта связь - ошибка? - в его назойливости было что-то жалкое и отталкивающее одновременно.

-- За кого вы боитесь? - мне надоел разговор, иначе я не оскорбил бы его.

-- Странный вопрос. Иногда ты очень несдержан, Марк.

Он опустил голову и потер ладони, будто ему стало холодно. Высохшая кожа шуршала под старческими пальцами, словно старинный пергамент. Все предусмотреть невозможно и старик просто боялся проиграть.

-- Мне пора, я должен подготовиться, - я окинул взглядом залу.

Однажды камин погаснет навсегда. Ковры доест моль, проржавеет оружие, пыль и паутина покроет кресла и стол, за которым вершил судьбы Великий капитул. Любой союз когда-то распадается, любое братство умирает, изжив себя, но не так все должно было случится. Не так.

-- Ты пойдешь в дом садовника?

-- Да. Они могли оставить что-то, что укажет их путь.

-- Будь осторожен, мой мальчик. Кроме тебя мне не на кого надеяться.

У двери я обернулся и посмотрел на него. Он стоял у окна, заходящее солнце резко очертило его согбенный силуэт. Волосы магистра почти исчезли в прощальных лучах светила и голова была похожа на голый череп давно высохшего мертвеца.

Выбор оружия не имел значения, но я отдал предпочтение арабской сабле с легким изгибом в верхней трети клинка. Мелкий ступенчатый узор, истончаясь и пропадая к кромке лезвия, создавал иллюзию капель крови, застывших на металле. Перо на конце сабли, заточенное с тыльной стороны клинка, усиливало инерцию оружия, но позволяло наносить подсекающие удары при выходе из атаки. С этой саблей отец принял последний бой.

Я оделся в темные одежды, немного размялся - давно не фехтовал и надо было оживить мышечную память. В схватке с обычным оружием я, как минимум, не уступлю своему противнику. Даже, если учесть, что он не использовал весь арсенал в стычке с бандитами.