-- Марк, - каркнул ворон, нескладно разевая клюв, - я не желаю тратить здоровье на нелепые восхождения по лестницам. Будь любезен спуститься. Все готово.

Магистр отпустил птицу. Теряя перья в суматошных взмахах, ворон сорвался с башни и затерялся в городских кварталах. Я в последний раз окинул взглядом окрестности. Лес, подступивший к городским стенам, прорезали несколько дорог и бесчисленное множество тропинок. Вряд ли ты осталась в городе, Вероника. Где я настигну тебя: на дороге среди повозок с товарами, в толпе странников, в придорожной таверне, или на тропе под желтыми и багряными листьями увядающих деревьев? Надеюсь, ты согласишься вернуться.

-- Если хочешь - принеси себе кресло. Мне это уже не под силу, сварливо сообщил магистр.

-- Я постою, - сказал я, опираясь на единственное кресло, стоявшее перед зеркалом.

В маленькой комнате без окон больше ничего не было. Светильник, укрепленный на стене, чадил и потрескивал.

-- Я выбрал самое необходимое. Время, проведенное вами вместе, я опустил, за исключением вчерашней ночи.

-- Ну и как, интересно было? - не удержался я.

-- Меня давно не привлекают любовные игры, если ты это имеешь в виду, холодно сказал магистр, - вряд ли я увидел бы что-то новое.

-- Прошу прощения.

-- Думай, что говоришь.

Он наклонился вперед из кресла и коснулся центра зеркала указательным пальцем. По зеркалу, словно по поверхности лесного озера, пробежала рябь. Постепенно становясь яснее и объемней, в стекле проявился старый дом в заросшем неухоженном саду. Мы словно смотрели в окно. Замерзшее, теряющее по краям четкость, но верно и явственно передающее недавние события. Я знал этот дом - в нем жил садовник в те времена, когда ордену требовались специально выращенные растения, насекомые или земноводные. С тех пор сад одичал, а пруд зарос травой и тиной.