Малышка Ла Вон, которую папа, почти ни в чем не отказывавший ей, не захотел покатать, снова захныкала. Салли почти с трудом справилась с летним пиджаком, потом побросала кое-что из своей одежды в голубую сумку. Мысль добавить еще что-либо в другой чемодан показалась просто смешной: он бы просто лопнул. Женщина поймала себя на мысли, что она благодарит Господа за то, что малышка Ла Вон уже ходит на горшок и нет необходимости мучиться с пеленками.

Чарли снова вернулся в спальню. Теперь он уже бежал. Он все еще вынимал одно-и пятидолларовые купюры из супницы, которую прижимал к себе, и засовывал их в карман. Салли подняла хнычущую малышку Ла Вон. Девочка уже почти проснулась и могла идти сама, но Салли хотела нести ее на руках.

— Куда мы идем, папочка? — спросила Ла Вон — Я же спала.

— Моя детка сможет поспать и в машине, — ответил ей Чарли, хватая за ручки оба чемодана. Кружево комбинации Салли затрепетало. Глаза Чарли как-то странно побелели. В мозгу Салли возникла мысль, все больше перераставшая в уверенность.

— Произошла авария? — прошептала она. — О Пресвятая Дева Мария, неужели? Авария. Там?

— Я раскладывал пасьянс, — ответил он, — посмотрел вверх и заметил, что индикатор из зеленого превращается в красный. Я включил монитор. Салли, они все…

Замолчав, Чарли взглянул в широко открытые, все еще влажные от слез глаза малышки Ла Вон.

— Они все М-Е-Р-Т-В-Ы, там, внизу, — сказал он — Все, кроме одного или двоих, да и те уже, наверное, испустили дух.

— Что такое М-Е-Т-В-Ы, папочка? — спросила малышка Лa Вон.

— Не обращай внимания, милая, — ответила Салли. Ей показалось, что ее голос доносится из очень глубокого ущелья.

Чарли судорожно сглотнул, что-то захрипело у него в горле.

— Предполагалось, что все выходы должны автоматически закрываться, как только индикатор загорится красным светом. У них там есть компьютер, который держит под контролем все место.