— Я знаю, что некоторые не согласны с тобой, — сердито возразил Хэп. Он приподнял красную папку для бумаг, всю в жирных пятнах, — И я благодарен этим людям. Они начинают все чаще видеть именно в этом выход.

Стюарт Редмен, возможно самый тихий и неприметный человек в Арнетте, сидел на одном из треснувших пластмассовых стульев, сжимая в руке баночку пива и глядя в огромное окно станции техобслуживания на шоссе № 93.

Стью знал, что такое бедность. Он, выросший в этом городке, сын зубного врача, умершего, когда Стью было всего семь лет и оставившего без средств жену и еще двоих детей помимо Стью. Его мать нашла работу на стоянке для грузовиков на самой окраине Арнетта — Стью мог бы увидеть ее прямо с того места, где он сейчас сидел, если бы стоянка не сгорела в 1979 году. Зарплаты матери хватало, чтобы прокормить четверо ртов — и только. В девять лет Стюарту пришлось начать работать — сначала у Реджа Такера, владельца той же стоянки, помогая разгружать машины после уроков, получая тридцать пять центов в час, а потом уже на складах в соседнем городке Брейнтри, отчаянно привирая насчет своего возраста, чтобы получить двадцать часов разламывающего спину труда в неделю за минимальную плату.

Теперь, прислушиваясь к спору о деньгах, возникшему между Хэпом и Виктором Пэлфри, он вспомнил о том, как поначалу кровоточили водянки на его руках от бесконечного перетаскивания мешков. Он пытался скрыть это от матери, но она заметила меньше чем через неделю после начала его работы. Она даже расплакалась, а его мать не была человеком, из которого легко выдавить слезу. Но она не заставила его бросить работу. Она прекрасно понимала, в каком положении они оказались. Она была реалисткой.

Его молчаливость частично объяснялась тем, что у него никогда не было друзей или времени для них. Была только школа и была только работа.