Поэтому он был единственным, кто не видел, как «шевроле» ударился о бензоколонки и сбил их. Машина снесла их с медлительностью, казавшейся неумолимой и величественной одновременно. На следующий день Томми Уоннамейкер божился в «Голове индейца», что задние фары далее не мигнули ни разу. «Шевроле» продолжал ехать с постоянной скоростью, пятнадцать или около того. Днище скрежетало по бетонному полу, и, когда колеса ударились о цементный постамент, все, кроме Стью, увидели, как голова водителя мягко качнулась и врезалась в лобовое стекло.

«Шевроле» подпрыгнул, как старая собака, которую отшвырнули ногой. Потом подскочил и откатился назад, пролив несколько капель бензина. Сноп искр вырвался из-под машины, когда выхлопная труба проскрежетала по бетону, и Хэп, который навсегда запомнил взрыв на заправке в Мексике, инстинктивно зажмурил глаза в ожидании огненного шара. Но вместо этого задние колеса «шевроле» вздрогнули и съехали с основания бензоколонки. Передок врезался в нижний насос, с ужасным скрежетом разрывая его.

Осторожно, почти грациозно, «шевроле» закончил поворот на триста шестьдесят градусов, снова ударившись об островок, теперь уже боком. Попятившись, машина забралась на островок и задела насос бензоколонки. И тут «шевроле» замер, волоча за собой проржавевшую выхлопную трубу. Он разрушил все три бензоколонки на этом ближайшем к шоссе островке. Еще несколько мгновений мотор продолжал нервно урчать, а потом затих. Тишина была настолько оглушительной, что казалась угрожающей.

— Боже праведный, — задыхаясь, выдавил из себя Томми Уоннамейкер, — Она взорвется, Хэп?

— Если бы она взорвалась, то это бы уже произошло, — вставая, произнес Хэп. Плечом он задел карту дорог Техаса, Нью-Мексико и Аризоны. Хэп почувствовал, как его охватывает какое-то настороженное ликование. Его бензонасосы были застрахованы, страховой взнос уплачен. Мэри постоянно настаивала, чтобы все было застраховано.