Когда несколько часов спустя нежные краски рассвета начали расцвечивать небо, Сибола, казалось, находилась на таком же расстоянии, как и тогда, когда Мусорщик впервые преодолел подъем и увидел город. И он по глупости выпил всю воду, забыв о том, каким приближенным здесь все казалось. Он не сможет идти долгое время после восхода солнца из-за обезвоживания. Ему снова придется отлежаться, пока солнце не войдет в полную силу.

Спустя час после рассвета он подошел к «мерседес-бенцу», увязшему правой стороной в песке по самые стекла. Он открыл дверцу на левой стороне и вытащил через нее двух сморщенных, ставших похожими на обезьян обитателей машины — пожилую женщину в побрякивающих драгоценностях и мужчину с неестественно белыми, театрального вида волосами. Бормоча что-то, Мусорщик вытащил ключ зажигания, обошел машину и открыл багажник. Чемоданы не были заперты. Он завесил окна «мерседеса» одеждой, придавив ее внизу камнями. Теперь у него была прохладная, затемненная пещера.

Он заполз в нее и уснул. В нескольких милях западнее, сверкая в лучах летнего солнца, раскинулся Лас-Вегас.

Мусорщик не умел водить машину, этому его не учили в Терре-Хот, зато он умел ездить на велосипеде. Четвертого июля, в тот день, когда Ларри Андервуд обнаружил, что Рита Блэкмур приняла слишком большую дозу и умерла во сне, Мусорщик уселся на десятискоростной велосипед и тронулся в путь. Вначале его успехи были весьма сомнительными, потому что левая рука стала ему плохой помощницей. В тот первый день он падал дважды, один раз именно на обожженное место, причиняя себе ужасную боль. К тому времени гной уже проступил сквозь слой вазелина, и запах стоял ужасный. Время от времени Мусорщик подумывал о вероятности гангрены, но всякий раз не позволял себе надолго на этом сосредоточиваться. Он начал смешивать вазелин с антисептической мазью, не представляя, поможет ли это, но зная наверняка, что точно не повредит. Получалась вязкая беловатая масса, напоминающая сперму.