— Он в самом деле ее муж? — спросил Спирин.

— Да, документы подтверждают, — кивнул Малофеев, наблюдая за тем, как его подчиненные усаживают арестованного в «воронок». Когда он отъехал ближе к воротам, подрулила «скорая». Вскоре из ворот показались носилки. Спирин приготовился увидеть закрытое простыней тело, но несли какого-то седого мужчину с окровавленным лицом, громко стонавшего в такт покачиванию носилок.

— А это кто? — удивился Спирин.

— Сторож. Из наших бывших работников, пенсионер, — пояснил Малофеев и окликнул спешащую за носилками женщину в белом халате:

— Вера Андреевна, на минутку можно? Ну что, он может дать показания?

— Очень не скоро. — Врач отрицательно качнула головой. — Перелом верхней челюсти, выбито много зубов.

— А письменно?

— Тоже не скоро. Тяжелейшее сотрясение мозга, он сейчас на ногах даже стоять не может. Как минимум неделя, а то и две.

— Спасибо, — вздохнув, поблагодарил ее старый офицер, и женщина поспешила к своей машине.

— Сколько он может получить за это? — поинтересовался Спирин, закуривая сигарету.

— Лет восемь, десять, — ответил милиционер, доставая пачку «Примы». Старый служака признавал только эту отраву, такая уж у него была причуда.

— За двойное убийство? — удивился заместитель мэра.

— Да, но он в состоянии явного аффекта, или, еще как говорят, в состоянии сильного душевного волнения. У него и сейчас вид как у ненормального, вы заметили?

Тут их внимание привлекла процессия, подходившая к дому со стороны леса. Два милиционера толкали перед собой высокого, мощного сложения человека с большой дынеобразной головой. Мужику было далек за тридцать, красный нос и сеточка прожилок по всему лицу говорили о том, что человек этот привержен тонкому искусству винопития.