Мишка взвалил на плечо палатку, девчата - свои рюкзаки, и все вместе направились по трапу на берег. Достигнув верхней точки, Лида оглянулась и увидела, как Лера привязывает к лодке две веревки, опущенные с бревен, опирающихся на деревья по обе стороны речки. Под этими бревнами висели еще два челнока. Взявшись за деревянную крестовину, Мишка привел в действие горизонтальный ворот и поднял их лодку туда же. Пока он был занят, девчата осмотрелись. Тут, на возвышении стояла беседка с прочными решетчатыми стенами и крепкой дверью. Внутри - связки лозы и корзины, одна из которых недоплетена.

Дальше двинулись по хорошо утоптанной тропе. На открытых местах она была укрыта легкими навесами. Несколько раз попадались беседки, вроде той, что на берегу, но людей в них не было. Дорога шла на подъем и через километр вывела их к обрыву из серой породы. В него вели два прохода: большой, с тяжелыми воротами, и маленький, закрытый прочной окованной дверью. В нее и вошли. А там вверх по вырубленной в камне лестнице, скудно освещенной через небольшие амбразуры, поднялись в сводчатый зал с высокими, но редкими и узкими окнами, забранными толстыми решетками. Здесь было людно и вкусно пахло. И Мишке были очень рады.

После приветствий и представлений, все уселись за длинный стол. Мишкино место оказалось в торце. Кроме прибывших, здесь оказалось еще трое мужчин и четыре женщины, все взрослые. Подали суп, потом отбивные с грибным гарниром и, наконец, что-то вроде холодного кофе. Все ели неспешно, обмениваясь короткими фразами, из которых выяснилось.

Что солнце вчера в полдень не дошло до зенита уже на семнадцать градусов.

Что Семеныч и Николка ушли на большом челне за гематитом.

Что пресс опробовали, можно работать, но рогатые орехи на равнине еще не поспели, а те, что с плоскогорья - уже все переработали, и что с ведра орехов выходит пол-литра масла.