Во дворе горничная домовладельца выгуливала собачку хозяина, на скамейке сидел солдат с рукой на перевязи. Это жених горничной. Тумба перед воротами оклеена афишами, на одном плакате казак насадил на пику зараз несколько немцев. Мальчик смотрит на плакат и ему хочется убежать на фронт, скакать на вороном коне и лихо ворочать пикой. Он представляет, как ветер будет обдувать его лицо, когда казаки пойдут лавой на вражеские порядки, как тяжелое древко с острым наконечником сверху вниз...

- Эй, эй, не увлекайся, малыш!

Окопы. Двор. Мальчик. Фотокарточка.

Возвращение в захламленную комнату было мгновенным, словно перескочил на невидимой лестнице сразу через несколько ступеней. Лежать на костыле было неудобно, он вытащил его из под себя и положил на пол.

Племянник стоял над ним и озабоченно качал головой. Его лицо с трудом можно было увидеть в полутьме. За окном стемнело, хотя, когда они перебрались сюда, только-только полдень наступил.

- Лампочка не загорелась, - виновато сказал Гена.

- Она и не могла загореться, сынок. Это я тебя в сторону немного сдвинул, чтобы расслабился. А ты, я вижу, сразу начал двигаться. Не спеши, научись управлять движением. Долго ты был там?

Гена пожал плечами.

- Вроде нет. Минуты...Ну, не знаю.

- Меня здесь не было часов пять. Надо по-другому, наоборот, чтобы здесь прошли секунды, а там часы. Тогда против тебя здесь никто не устоит.

- Я... я был там на самом деле? - не веря услышанному спросил Гена.

- Где лежал костыль, когда ты начал движение?

- Ну...

Гена осекся. Действительно, когда он разглядывал фотокарточку, костыль лежал рядом на диване. Но когда раздался голос племянника, деревяшка почему-то оказалась под ним.

- Как это получается?

- Со временем поймешь. Это улитка ползет, не зная куда, а человек умный может направить свой путь куда угодно.