Врачи называли ее болезнь «ранним старческим слабоумием», но все знали, что это был просто вежливый намек на возраст Наны; она была слишком молода для болезни Альцгеймера. Но диагноз очевиден.

Сейчас школьные автобусы уже не ходили, и провинившихся учеников нужно было забирать, иначе им приходилось идти домой пешком. Бекки, извиняясь, махнула Робин и мистеру Тернбуллу, — в конце концов, если бы не она, у Робин не возникло бы неприятностей. Потом она закинула на плечо рюкзак и быстро отвернулась, чтобы отправиться в долгий путь домой, прежде чем мистер Тернбулл предложит ее подвезти. Не было никакого желания сидеть в машине в напряженной атмосфере, к тому же надо морально отдохнуть до прихода домой. Кто знает, что ее там ждет? Меньше всего хотелось, чтобы Нана поняла, что ее оставили после уроков, а если она заметит машину мистера Тернбулла, возможно, до нее дойдет, что Бекки вернулась поздно. Если она вообще заметит ее появление. Если и был какой-то плюс в болезни Наны, то лишь тот, что Бекки могла ускользать из дому гораздо чаще, чем большинство детей ее возраста.

Приближаясь к своему дому, то есть к дому Наны, Бекки не заметила ни дыма, ни пожарных машин и решила не торопиться. Она погрузилась в размышления, вспоминая «забавные» мелочи, над которыми они с Наной смеялись. Например, когда Нана положила ключи в холодильник, повесила рулон туалетной бумаги на вешалку для полотенец. Потом начались более серьезные происшествия: Нана оставляла включенной газовую плиту, забывала закрыть кран, из которого вода хлестала в раковину, полную посуды, и в итоге устраивала в кухне настоящий потоп. «Наверное, не стоит жаловаться Робин на Нану, — думала Бекки, плотнее закутываясь в куртку. — Ведь она могла отдать меня в приемную семью или еще куда-нибудь, после того как мама с папой погибли в автокатастрофе, но не сделала этого. — Бекки глубоко вздохнула. — Она все эти годы заботилась обо мне, и вполне справедливо, что теперь я присматриваю за ней».