Однако, вышло по-другому. Ночью кельи огласились стонами, а к утру все отведавшие порошка были мертвы. Белый металл получил название "антимоний", что значит "средство против монахов". Другое его наименование - сурьма.
Будь на то воля доктора Патена, он использовал бы антимоний только по его прямому назначению - изводить монахов, однако, сто с лишним лет назад прославленный Теофраст Парацельс начал настаивать вино в сосудах из сурьмы. Вино вызывало неудержимую рвоту, и это зелье король химиков предложил использовать как лекарство, очищающее организм.
Если бы лишь Парацельс готовил препараты антимония, дело бы не повернулось так печально. Но вмешались шарлатаны и неграмотные аптекари. Отравления больных стали считаться тысячами. Тогда и начался процесс. Девяносто один год назад антимоний отравителя Парацельса был объявлен злым ядом и запрещен, но все же аптекари продолжают торговать им, а дело об антимонии все тянется и тянется, хотя само название его уже вошло в поговорку. Нет, пожалуй, ни одного доктора или аптекаря, которому за это время не было бы предъявлено какого-либо обвинения. Теперь настал его черед.
За себя Патен не боялся, - президент парламента Талон был его старым приятелем, - но надо было не просто оправдаться, а выиграть дело против корпорации, которй покровительствует сам кардинал Мазарини. Значит, здесь не годятся ученые рассуждения и цитаты из древних; единственное, чего боится итальянец - смех веселых парижан.
Патен задул свечу и пошел спать, решив, что завтра он будет говорить без записей.