Воспоминания о прошлом, уже изрядно поблекшие и разрозненные, в одно мгновение вспыхнули снова на лесной поляне, в тысяче миль от утерянного дома, при первых же словах мальчишки, выдающего себя за ее брата.

— Грайан, это я, Бек, — настаивал он. — Неужели не помнишь?

Конечно, она помнила, хотя уже не так ясно и отчетливо, не так болезненно. Она все помнила, ей не верилось, что ее воспоминания могут возродиться так ясно после долгих лет и причинить ей такую боль. За все время никто ни разу не назвал ее старое имя, и сама она даже мысленно редко произносила его. Она была ведьмой Ильзе, и только это имя определяло ее новую сущность. Родное имя было забыто до тех пор, пока она не отомстит друиду, пока не добьется могущества и всеобщего признания. Только тогда ее имя соединится с ней.

Но вот появился этот худой мальчишка и осмелился заявлять о своих правах на родство. Она рассматривала его с недоверием и затаенной злостью. Неужели он действительно может быть ее братом? Неужели это и на самом деле Бек, живой, вопреки тому, что случилось? Разве это возможно? Она пыталась обдумать ситуацию, найти слова для достойного ответа. Но мысли в голове путались, нужные слова не приходили на ум. Она настолько растерялась, что готова была закричать.

— Нет!

Только это единственное слово, прозвучавшее как заклятие, отгоняющее демонов, сорвалось с ее губ.

— Грайан. — Голос мальчика звучал все с большей нежностью.

Она рассматривала темные волосы на его макушке, сияющие голубые глаза, так похожие на ее собственные, так хорошо знакомые. В нем было что–то от нее самой, но она отказывалась признаться в этом себе. И все же он мог быть Беком. Но как?

— Бек умер, — прошипела она и вся напряглась под темным одеянием.