- Говорили с ним о чем-нибудь?

- Сами знаете, какой он разговорчивый, - усмехнулся Караулов. - Больше молчали, конечно. Только к концу завтрака он спросил меня о мощности вашей параболоидной установки.

- В какое время это было?

- Часов в десять или одиннадцать утра.

Комендант базы, Иван Иванович Бобриков, запрягавший вчера лошадь Астрову, заметил, что Дмитрий ездил куда-то далеко. Но куда он ездил, Бобриков не знал, так как Астров на вопрос его ответил уклончиво.

Все это не на шутку обеспокоило меня. Я забыл о своей усталости и поспешил к Сарычеву.

Было уже темно. В квартире Антона Кирилловича горел свет. Он писал что-то за своим огромным письменным столом. Через окно мне было видно сухое узкое лицо Сарычева, склонившегося над бумагой.

Я постучал негромко в оконное стекло. Сарычев вздрогнул и торопливо сунул что-то в папку.

- Кто там? - опросил он и, щурясь, выглянул в окно. - А, это вы, Евгений Николаевич... Заходите, пожалуйста.

Я вошел. Антон Кириллович предложил мне камышовое кресло с высокой спинкой.

- Чем могу служить?

- Астров пропал куда-то...

- Пропал? - удивленно переспросил Сарычев, но тотчас же добавил почти обрадовано: - Ну, я так и знал!

- Что вы знали? - насторожился я.

- Что так и будет, - ответил Сарычев. - Обиделся человек, как же вы этого не понимаете?

Мне и в голову не приходила такая мысль. Разве решение комиссии обидело Дмитрия чем-нибудь? Разве сам он был другого мнения о готовности своих фотоэлектрических батарей?

Я высказал Сарычеву свое недоумение.

Антон Кириллович засмеялся:

- Наивный вы человек, Евгений Николаевич. Астров не может не понимать, что если в колхозах района начнут внедрять вашу параболическую установку, работа над его фотоэлектрическими батареями неизбежно затянется.

- Но, позвольте... - не выдержал я. - Что это за позиция такая: исходить не из принципиальных, а каких-то личных соображений?

Антон Кириллович положил свою длинную худую руку на мое плечо.