Довелось ему даже поприсутствовать на Ученом совете, куда доступ студентам вообще заказан. Правда, роль его была весьма заурядная — он помогал развешивать плакаты, по которым шла докторская защита.
Но с каждым годом своего пребывания в университете Деев все больше убеждался, что его затея обречена. Именитые профессора, кандидаты на академические звания, благоволя ему, никак не включали его в число своих любимых учеников, будущих своих последователей. Не то сказывался приличный жизненный опыт этих корифеев науки, не то у них имелись более достойные кандидатуры.
Петя уже подумывал, не послать ли университет ко всем чертям и не податься ли на работу в один из коммерческих банков, когда его внимание, наконец, было привлечено теми, с кем он уже четвертый год жил в одной комнате.
6
Первое время он был очень невысокого мнения о своих соседях по комнате, считая их людьми крайне несерьезными, убивающими драгоценное время на пустую игру в шахматы.
Конечно, он не мог не слышать коротких реплик, которыми те обменивались во время игры.
Часто его смешило, что «молчуны» на полном серьезе обсуждают фантастическую возможность перемещения вдоль четвертого измерения вселенной, то бишь по координате времени.
Позже он с веселым удивлением стал убеждаться, что Евдокимов и Кучерняк не только болтают, но и делают какие-то торопливые записи, пытаются что-то считать, анализировать.
Однажды, проснувшись среди ночи, он стал свидетелем нелепейшей на его взгляд сцены:
Кучерняк с пафосом вслух читал какую-то галиматью из диалектического материализма, а Евдокимов взволнованно расхаживал по комнате, то взмахивая руками, то ероша свои жесткие волосы.
На четвертом университетском году «молчуны» стали лидерами курса. Лишь они двое были удостоены Ломоносовской стипендии. Их курсовые работы и рефераты вызывали восторг у преподавателей, ставились в пример. Их физиономии, как активных участников исследовательских работ, красовались на кафедральных стендах.