Берега, мимо которых они проплывали, были дикими и пустыми, даже рыбачьи хижины не ютились на них.

Большие крутые утесы вздымались из воды, и на них нельзя было отыскать место, чтобы хотя бы поставить ногу. По другую сторону Драконьего Горла притаились только смертельные ловушки Верхних морей.

«Этна» бежала легко, словно спешила как можно дальше удалиться от грязной гавани, которую они оставили, и цепей, от которых они бежали. Перемена коснулась и Хита. Он снова стал человеком. Он стоял на палубе прямо, чисто выбритый, довольный тем, что не надо больше принимать решений, мучиться сомнениями. Дни страха, дни беспамятства миновали, и теперь он был счастлив на своем горьком пути.

«Лахали» они больше не видели, но Хит отлично знал, что она продолжает следовать за ними. Она не так легка и быстроходна, как «Этна», но зато крепка и надежна, да и Джахор хороший моряк. Кроме того, там был жрец Вакор, а он потащит «Лахаль» хоть по горам Белого Облака, лишь бы поймать беглецов.

Однажды Хит сказал Алор:

— Похоже, Вакор ненавидит тебя не только за твой побег.

Лицо женщины скривилось от отвращения и стыда.

— Он зверь, — прошипела она. — Змея, ящерица, возомнившая себя королем. — И добавила: — Он очень рад, что мы здесь все трое.

Управляясь с рулем, Хит смотрел на Алор с некоторым любопытством. Длинноногая, с детским ртом, она стояла и рассматривала белую пену, кипевшую за кормой.

— Ты, видно, очень любила Броку, — сказал он, — если нарушила ради него обет. Это примут во внимание, если поймают тебя.

Алор взглянула на него и невесело усмехнулась:

— Я ушла бы с любым мужчиной, который вытащил бы меня из храма. А Брока сильный, он преклоняется передо мной.

Хит был поражен:

— Ты не любила его?

Она пожала плечами:

— Он приятен на вид. Он вождь воинов, он мужчина, а не жрец. Но любовь… — И вдруг Алор спросила: — Какая она, любовь? Как ты любил свою Этну?