– И все же ты здесь, – съязвила Ухура.

– Разумеется, – ответил Спок, – где же еще я смогу иметь такую редкую возможность посмотреть на чудеса человеческой природы?

Ухура рассмеялась, и в ее темных глазах сверкнули теплые искорки.

Спок слегка откинулся на стуле, и его силуэт четко обрисовался на фоне красного света, лившегося из большого зала. Он был высок, строен, и когда незаметно наблюдал за причудами людей, слегка напоминал хищного зверька, выслеживающего добычу. Спок здорово умел скрывать свои эмоции.

Кирк уже сотни раз бывал свидетелем такого поведения Спока в часы отдыха. Во время бесчисленных вечеров в гостиной на "Энтерпрайзе", когда Ухура играла на арфе, а мичман Рейли напевал ирландские баллады, Спок всегда оставался сторонним наблюдателем. Обитатель Вулкана, обладающий холодным расчетливым умом, оказался в обществе существ, подверженных различным случайным эмоциям.

Но Спок спасал жизнь Кирка, помогал ему сохранить душевное и психическое здоровье так часто, что Кирк даже не смог бы сказать, сколько именно раз Спок выручил его, ставя себя самого под удар в таких ситуациях, где логика не помогала и не было никакой надежды на спасение, а сам Кирк ни за что бы не выкарабкался. И все это благодаря тому, что по словам самого Спока, вулканцы никогда не поддаются никаким эмоциям.

Мимо прошествовала парочка хокасов, пышно разодетых для одной из своих бесконечных игр. В отдалении возле стойки послышался шум голосов: какой-то контрабандист в грязной одежде затеял спор из-за девчонки с двумя пилотами в коричневых мундирах из захудалой военно-воздушной компании.

Маккой, изрядно надравшийся качественным виски, поднял стакан и произнес:

– Спок. ты должен признать, что твоя логика не допускает ничего подобного.

– Это очень утешает меня, – отвечал житель Вулкана, – временами, доктор, я чувствую себя так, как будто меня одурманила целая команда хокасов, но, что касается хокасов, как только поймешь их систему постоянной игры, следующий ход легко можно предугадать.