В четверг у Инессы Аскольдовны было очень интересно, пришли гости, ветераны сцены, с умилением вспоминали корифеев, кто кого любил, с кем изменял, как ссорились, как подводили, подсиживали. В субботу всей командой ходили в театр, в воскресенье обсуждали спектакль. Сергей, по обыкновению, оригинальничал, утверждал, что "Десять дней, которые потрясли мир" никого не потрясают в наше время, вообще театр выдыхается, нужно искать некий синтез искусства с техникой. Ия вступилась за традиционный театр, ей было сказано, что она восторженная дурочка.

- Зачем же ты ходишь к дурочкам? - вскинулась она.

- А я не ищу ума в девчонках, - заявил Сергей высокомерно.

- Ну и катись тогда, - сказала хозяйка. - От двери до улицы двадцать шесть ступенек, пересчитай, пожалуйста.

Сергей ушел, объявил, что ноги его в этом доме не будет, его не интересуют почитатели старого хлама. Не позвонил в понедельник и не позвонил во вторник, хотя до этого договаривался повести Ию на квартиру к "гениальнейшему художнику всех времен". Грозил пустой вечер, и только тогда Ия вспомнила о своем "вторичном" знакомом. Может быть, он объяснит ей со всей откровенностью, как это мужчины могут сидеть у девушки пять дней в неделю, обсуждать с ней все на свете и считать глупенькой. Или мужчина подобен токующему глухарю: когда разглагольствует, ничего не слышит? Может глаголить и для глупенькой, только фигурка имеет для него значение? А если фигурка дает от ворот поворот, немедленно бежит к другой, еще более глупой? Сам-то Алексей как развлекается от вторника до вторника? Обещал рассказать откровенно. А Ия решится без утайки рассказывать обо всех своих увлечениях, с пятого класса начиная, когда она, сидя на дереве, объяснилась в любви пионервожатому?

"Там будет видно, - решила она. - Первое слово дадим мужчине. Посмотрим, как он раскроется".

Ходоров пришел ровно в шесть часов и без цветов.