Зато она была бессменным старостой драмкружка, все друзья единогласно прочили ее в кинозвезды. Кончив десятилетку (с троечками по математике и физике), Ия подала документы в ГИТИС на актерский... и провалилась по специальности. Ей дали этюд по "Детям Ванюшина": покинутая жена умоляет мужа не бросать ее, в ногах валяется, целует руки, полы сюртука. Никак не могла Ия вжиться в такой образ. Она выросла в нормальной советской школе, в своем классе верховодила, была уверена, что она полноправный человек, ничуть не хуже, а то и получше мальчишек, что дорогу в жизнь она найдет самостоятельно, без подсказки и посторонней помощи. Героиню она считала набитой дурой. Если мужик бросает ее - скатертью дорога. Избавилась от предателя - и превосходно, как-нибудь проживет. Унижаться Ия не стала бы ни в коем случае. И, вероятно, внутреннее сопротивление чувствовалось в ее игре. Этюд оценили в четыре с минусом. Четверка по специальности - не проходной балл для театрального института.

- Это и к лучшему, Ивочка, - сказал бодрясь ее отец. - Годик посвятишь мастерству, не торопясь будешь заниматься любимым делом. Я и не рассчитывал на успех. Какая у тебя подготовка? А со школьной скамьи сразу хочешь прыгнуть на сцену.

И он категорически возражал, чтобы Ия понесла документы в другой институт - в библиотечный или историко-архивный.

- Профессия - это на всю жизнь, - твердил он. - Работа должна доставлять удовольствие. Восемь часов скуки ежедневно - это же проклятие. Если сцена твое призвание, держись за нее. Я сам попал в институт с третьего захода. Мы, чалдоны, медленно раскачиваемся, это у нас в крови.

- И все ты выдумываешь, папка, про кровь, великий ты утешитель.